?

Log in

No account? Create an account
Всё фигня, пошли на карусель. [entries|friends|calendar]
Катерина

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ calendar | livejournal calendar ]

[10 Jan 2018|11:33am]

Эври божий год я подвожу итоги в начале января, и это кажется мне отличной традицией.
Хороший год, без потерь, без потрясений. Год, когда было очень много работы, объединяющего онлайна и веселого хот-чата. Да, работать, когда ребенок, весь в соплях, сидит у тебя на голове, это не слишком просто, пусть даже это идеальная, вымечтанная работа. Но все же в этом году Данька пошел в сад, без слез, без драм – слава богу, ну. Мы много гуляли, читали Буратино, Стойкого оловянного солдатика, стихи Маршака и Мандельштама (детские, детские). Все лето, пусть холодное и короткое, мы гоняли на беговелах-самокатах и смотрели на корабли.

В этом году снова были друзья, Ламберджек и Экслибрис. Лебедева переехала в Москву, и теперь мы снова живём так, что можем дойти друг до друга пешком. Галанцева, напротив, уехала от меня в далёкий раскалённый Техас. Но как особенно показывает опыт этого года, можно сохранять отношения, даже если видишься раз в год: Лондон, Трир, камон, расстояния почти ничего не значат.

В этом году мы с Куликовым вернулись в большой спорт путешествий: Англия – Германия – Бельгия – Франция– Люксембург – большего и желать нельзя. А в начале восемнадцатого со мной уже случилась Рига и Юрмала, где мы играли в игры для замкнутой молодежи, развешивали по кухне розовые стикеры с персонажами, ржали до боли в том месте, где полагается быть прессу, говорили о книгах и грелись коньяком.

Я меньше читала, чем хотелось бы. Меньше учила Даньку всяким полезным штукам, чем ему это нужно. Слишком много провела времени в соц сетях и слишком много расстраивалась из-за ерунды. В этом году я решительно упоролась по Москве, выставкам, музеям, культурке и прочей википедии. Мама – мой верный partner in crime. Все это в ущерб писательским попыткам, потому что за этот год я написала ровно ничего. Но зато не в ущерб жизни, потому что это то, что даёт мне ресурс, а не забирает его.
То, что двигало весь этот год – это лютый познавательный голод, который вне всяких сомнений начался в CWS на мастерской автобиографии два года назад, но, так и быть, удержусь от того, чтобы в сто пятый раз спеть эту осанну.

И пусть здесь будет немного текста про города, на удачу, чтобы они случались и дальше.

В Воронеже на тонком льду водохранилища черными пингвинами сидят сонные рыбаки. Круглыми желтыми яблоками торгуют прямо с машин, и сам воздух наполнен холодным яблочным духом.

В Нижнем – закатное солнце красит тем самым, нежным и розоватым светом стены древнего кремля. Пространство, ветер с воды и маленькие главки церквей – все это совершенные фотографии Прокудина-Горского, и не думать об этом, когда рядом с тобой идет человек с фамилией Прокудин, просто невозможно.

В Лондоне Westminster Abbey я повторяю до полной потери чувствительности. Первые раз десять все равно пахнет пыльной меловой тряпкой, и я вижу артикуляцию своей учительницы английского, язык мелькает между крупными зубами, испачканными вишневой губной помадой – межзубные согласные [ θ, ð ], [ θ, ð ], [ θ, ð ]. London is the capital of GB.

Таруса – это тёплый ветер с реки, батальоны муравьев и жуков, чертополох и крапива в человеческий рост. Это идти из дома Тьо в Песочное, спрашивая дорогу у местной тетки, которая представляется поэтессой, найти своих, выпить уже вина наконец, и смотреть, как огромное лиловое солнце закатывается в воду.

Живая, с заиндевевшими красными октябрьскими листьями. Горит на солнце майолика с птицами, рыбами, змеями, скалятся драконы – это Москва.

Брюгге – это, когда, отринув бельгийскую вафлю, совершаешь усилие. И вдруг постигаешь тот особый свет, ту химическую формулу воздуха, которая делает всё вокруг таким зыбким, таким ненадежным. Здесь нет красного, нет зелёного – одни лишь охра, патина, амальгама и серая дремота. Неясный цвет северного неба, холодная вода и колокольный звон.

В Генте – каналы, мосты, готические шпили, ветряки на линии горизонта, солнце, красные крыши и дым из труб.

Рига – это сочетание небесно-голубого и белого, красный кирпич и светлая лепнина, венские пирожные, шпили, башенки, павлины, сатиры, луноликие евы, львы с яростными хвостами, атланты, грифоны, кричащие медузы-горгоны – безудержное модернистское буйство.

Юрмала – это плоское северное море, стройные сосны, песчаные дюны, прозрачный лес, деревянные ажурные дачи и крики чаек.

Поука, семнадцатый, привет, восемнадцатый. Будь, пожалуйста, как выражается Данька, славным.

post comment

[09 Jan 2018|07:53am]

Сегодня утром мы проснулись в Риге, днём гуляли по Юрмале, Рождество встретили уже в Москве, дождавшейся наконец снега.
В Юрмале же, несмотря на зиму, люди гуляют у залива, катят по берегу младенцев в колясках, едут на велосипедах вдоль кромки воды. Плоское северное море, стройные сосны, песчаные дюны, прозрачный лес, крики чаек, деревянные ажурные дачи в духе югендстиля – все это составляет довольно меланхоличное, но безусловно счастье.

post comment

[09 Jan 2018|07:52am]

Сегодня был день с рижанином. Смотрели блистательный югендстиль, в Риге таких почти восемьсот домов – больше, чем в Будапеште, Праге или Барселоне, абсолютный заповедник модерна. Сочетание небесно-голубого и белого, красный кирпич и светлая лепнина, венские пирожные, шпили, башенки, павлины, сатиры, луноликие евы, львы с яростными хвостами, атланты, грифоны, кричащие медузы-горгоны – безудержное модернистское буйство.

Сходили на рынок в рыбные ряды. Глазеть, прицениваться, вдыхать ароматы копченостей, купить миног на пробу – done. Главный рижский специалитет – они, миноги. Александр Гаррос в своем безупречном путеводителе по Риге писал, что здесь они лучшие в мире, приводя цитату из Стругацких, где главный герой "Гадких лебедей" определяет счастье как "карт-бланш и штабеля маринованных миног в перспективе". Миноги – в холодильнике, следуем плану.

post comment

[05 Jan 2018|10:17am]

Рига – дождливая, серая, местами советская, местами модерновая, все покрыто тленом и патиной, былая роскошь оползает штукатуркой, но все равно прекрасная, все равно любовь.
Повсюду блестящий югендстиль, изящные решетки, ангелы, сфинксы, разноцветные фасады, коты на крышах, рождество уже всё тише-тише.

Домский собор – торжественный, с огромным органом, с улицы видны витражи и огни ёлки. Лучший вид на город – с колокольни церкви Святого Петра. Когда церковь в очередной раз восстанавливали после пожара, главный плотник взобрался наверх, уселся на петушка (который только кажется маленьким, а сам размером с ослика), откупорил бутылку вина и торжественно выпил за вечную жизнь своего детища. После чего бросил хрустальный бокал вниз, а тот – не разбился. Пожелание плотника, конечно, не сбылось: в 1941 колокольня, крыша и внутреннее убранство погибли при бомбардировке. В 70х церковь реставрировали, и руководитель работ повторил ухарский подвиг коллеги, но его бокал разлетелся как положено.

По одной стороне улицы Яуниела снимали Шерлока Холмса, по другой – Семнадцать мгновений весны. Здешний дом миссис Хадсон кажется даже всамделишнее, чем на Бейкер-стрит. Мы с Ирой косплеим Рейхенбахский водопад)

post comment

[27 Dec 2017|12:05am]

Сходили с Куликовым на Звездные войны–8. Тру-фанаты могут сколько угодно воротить нос и говорить, что Дисней все просрал. Мне все понравилось, и мои 300 рублей за билет они получат при любом исходе. Смешно, что Бен Соло – это вылитый молодой Северус Снейп. А Звездные войны восьмой части уже практически неотличимы от Гарри Поттера. Мечтали, как мы пойдем с Данькой в кино на Звездные Войны–12))

post comment

[27 Dec 2017|12:05am]

Сходили на "Маленькие трагедии" Кирилла Серебренникова. Очень трудный и душный спектакль, который идёт четыре часа. Три часа я раздражалась и собиралась уйти и к четвертому ("Пир во время чумы") разревелась от катарсиса и острого понимания, про что же всё это было. Мне вдруг стало ясно, почему Пушкин мешается с рэпером Хаски, труп лежит в магазинном прилавке,  Моцарт обдолбан в хлам, а Сальери жрет шоколадные конфеты. Почему вокруг неопрятный зал ожидания с пирожками, теленовостями, смурными пассажирами на ржавых железных лавках, неон, кровища, ладан и вечеринка в доме престарелых. Ясно, как именно Серебренников хитро переворачивает пушкинские фабулы, не внося при этом корректуры в текст. Звучит адово, но Серебренников гений, всему находится обоснование и лучше высказывания о современной России я не встречала. Если уж пойдете на спектакль, сделайте главное, доверьтесь режиссеру и досидите до конца, вдруг вам тоже откроются какие-нибудь бездны:)

post comment

[27 Dec 2017|12:04am]

Несмотря на все красные яблоки и золоченые орехи, что-то в Германии меня все же дергало. Как ноющая головная боль, то пройдет, то разгорается с новой силой.  В любом немецком баре я смотрела на стариков. Их там много, они сидят большими компаниями, пьют пиво и смеются. Седые головы – волосок к волоску, сгорбленные плечи, руки, покрытые старческой гречкой, блестящая кожаная обувь. Вероятно, славные старики, мужчины и женщины. Но каждый раз при взгляде на них внутри меня поднималась волна раздражения против их аккуратных причёсок, пивных животов, хорошей обуви, сытого, спокойного довольства и ясной старости. То ли невозможно простить им наших неудобных – глаза отводишь – стариков, для которых честная старость – это один пиджак и перелицованное двадцать лет назад пальто.
То ли слишком близко они – послевоенные дети – стоят к той войне. При взгляде на каждого я пытаюсь угадать, что делал тогдаего отец – был ли простым солдатом и дошел до Воронежа, прятал ли евреев в погребе, был ли нацистским преступником? Пиво холодное, шницель горячий, ни о чем не думай, все ушло, все сгинуло, нация не виновата, дети за родителей не отвечают. Моя память делает сложный виток. Когда я ездила по Таглиту в Израиль, мы с нашей группой обсуждали возможности репатриации. И кто-то заговорил о том, чтоможно уехать жить в Германию, они же выделяют деньги для евреев. Наш куратор Миша стал было говорить и тут начал страшно заикаться. Лицо его пошло красными пятнами, руки тряслись, он пытался сказать, но не мог двинуться дальше первого слога. "Жить на деньги пппппа...?" – кричал он и останавливался. "Жить на деньги пппппа...?" – повторял он ещё и ещё раз.
"Жить на деньги палачей", – поняли мы, наконец, вот, что хотел сказать нам Миша.
В баре горят гирлянды, украшена ёлка, но за каждым стариком их веселой компании мне мерещится бездна. Я отвожу взгляд и глотаю холодное немецкое пиво.

2 comments|post comment

[27 Dec 2017|12:04am]

Настоящие рождественские каникулы.
Галлоны глювайна, немецкие пиво, сосиски и дранники, бельгийские вафли, шоколад и чурос в сахарной пудре, страсбургские каштаны. Ёлки, гирлянды, библиотеки, кондитерские, мощёные мостовые, старинные улицы – все тесное, кукольное. Фахверковые, перечеркнутые черными балками, дома и готические соборы, каналы и тёмная вода, красные черепичные и сланцевые крыши, северное бельгийское небо.

Идеальные завтраки, косы, укладки, фоточки, километры дороги, крутая компания, гостеприимство 100 lvl – лучшего и желать нельзя. Спасибо, дорогие Ирка и Руслан, ждём в Москве и слушаем Havana )

post comment

[27 Dec 2017|12:03am]

Одна из самых маленьких и самых богатых стран Европы, герцогство Люксембург. Столица, тоже Люксембург – нарядный город, весь в золотишке, больше похожий на Францию, чем на Германию. На местном рождественском рынке меня спрашивали: "Франсе?" Но я была не франсе. Город разделен рекой на две части, внизу – банки и офисы, вверху – древняя крепость. На улицах Люксембурга поют Carol of the bells)

post comment

[27 Dec 2017|12:03am]

Трир – древнейший город Германии, основан, страшно сказать, в 16 году до нашей эры императором Августом. На фото – знаменитые Порта-Нигра – черные ворота, символ величия античного Трира. Ещё в Трире родина, извините, Карла Маркса и классный рождественский рынок)

post comment

[27 Dec 2017|12:02am]

Гейдельберг – древний университетский город и самые живописные руины Германии.

Во всех предыдущих городах нам не везло с органом. Не то в Гейдельберге. В первой же кирхе играл орган. Только я приготовилась стать духовно богатой девой, как стремительным домкратом органу начал аккомпанировать рабочий с дрелью. Из кирхи мы ретировались в сторону университета. Парадная аудитория 19 века в Старом университете очень похожа на аудиторию Хогвартса.

В Гейдельбергский замок мы приехали на фуникулёре. И это не замшелые камни, а вполне цельный памятник и шикарные смотровые площадки. Когда стоишь на вершине, смотришь вниз на реку и на красные крыши домов, к тому же где-то играет шарманка, мир вокруг становится уже окончательно леденцовым. Где-то на краю сознания ещё пульсирует мысль о бюджетах и экселевских таблицах, но дурацкие красные яблоки и золочёные орехи берут верх, даже невзирая на отсутствие снега)

post comment

[27 Dec 2017|12:02am]

В Страссбурге – прекрасный готический собор, с высоким, изящным шпилем – весь кружевной, узорчатый и розовый.
Первый камень был заложен (обоже!) тысячу лет назад, в нынешнем виде собор стоит с 15 века.
Фасад собора украшен сотнями скульптур, внутри же – астрономические  часы, над которыми работали лучшие математики, астрономы и техники Европы 16 века.
Ещё в Страсбурге средневековые фахверковые дома, а к рождеству город украшен так неистово, будто в последний раз.

post comment

[27 Dec 2017|12:01am]

Как и всех туристов, в Генте нас с Куликовым неумолимо тянуло вверх. С дозорной готической башни открывается крутейший вид на город.
Посмотрели кафедральный собор святого Бавона – пламенеющую готика. И, конечно, главное сокровище Гента – подлинный Гентский алтарь Ван Эйков, хранящийся за пуленепробиваемым стеклом. От этого "Мистического агнца" искусствоведы отсчитывают начало новой европейской живописи. Зависнуть тут можно надолго, разглядывая детали и цвета: корону девы Марии из цветов, заплетенную в косичку чёлку белого иноходца, наряды – все синее, охристое, золотое. Мы с Иркой всё пытались рассмотреть волосатые ноги Адама, обещанные путеводителем, но безуспешно.
За шестьсот с лишним лет алтарь пережил инокоборческие волнения, ряд перепродаж и пожар, после чего агнца фактически пришлось переписывать заново, и теперь кисти Ван Эйков принадлежат только копытца)
В 1934 году левую нижнюю створку алтаря выкрали. В том же году подозреваемый умер, назвав на смертном одре место, где спрятана створка, но поиски ни к чему не привели. Створку заменили копией, а сыщики-любители пытаются выйти на след пропажи до сих пор. 
Во время Второй мировой алтарь эвакуировали на юг Франции, откуда по личному распоряжению Гитлера он был похищен, а потом спрятан в тайнике на заброшенных соляных копях. Разыскали и вернули алтарь в Бельгию американские военные.
В Генте – каналы, мосты, готические шпили, ветряки на линии горизонта, солнце, красные крыши и дым из труб. Внезапная и абсолютная моя любовь.

post comment

[27 Dec 2017|12:01am]

Брюгге – город, сдавшийся во власть туристов, большой аттракцион, средневековый Диснейленд.
Мгновенно попадаешь под его обаяние: ходишь как заворожённый, глазеешь, открыв рот, покорно покупаешь шоколад, безропотно жуёшь вафлю, катаешься на лодочке в декабре (даже если для этого нужно прогрызть корку льда), пьёшь вишневый крик, залегаешь на дно. Когнитивный интерес при том всё меньше, а гастрономический всё больше.

И все же, отринув вафлю, совершаешь усилие. И вдруг постигаешь тот особый свет, ту химическую формулу воздуха, которая делает всё вокруг таким зыбким, таким ненадежным. Здесь нет красного, нет зелёного – одни лишь охра, патина, амальгама и серая дремота. Неясный цвет северного неба, холодная вода и колокольный звон.

post comment

[27 Dec 2017|12:00am]

Кёльнский собор, суровый и торжественный, строился 600 лет, один из самых амбициозных архитектурных проектов Европы. После войны Кёльн лежал в руинах, храм пощадили только как хорошо заметный ориентир для авиации союзников. Архитекторы, восстанавливающие Кёльн, безжалостно окрестили его самой большой в мире кучей щебня. Тем не менее, 12 романских церквей Кёльна они собрали по кусочкам, а в центре сохранили историческую планировку.

Великолепный Ахенский собор. Совсем другой, чем Кёльнский. Снаружи грязно-серый, внутри же – византийский, весь в ослепительном золоте, мраморный, совершенно сиятельный. Место захоронения Карла Великого. В Ахенском соборе – знаменитая люстра Барбароссы, 1165 год.

post comment

[26 Dec 2017|11:59pm]

Рождественские рынки Германии доверху набиты глинтвейном, яичным ликёром, дранниками с яблочным пюре, звуками шарманки, красными карамелизированными  яблоками, золотыми звёздами, щелкунчиками и прочей разноцветной мишурой. Надо всем этим несется запах карамели, гвоздики и пектусина (дурацкий корень солодки, дурацкая лакрица).
Глинтвейн – ок, и ещё ни одного встреченного рынка я не пропустила)

post comment

[02 Dec 2017|01:27am]

Даня не ест овощи. Чувство вины заставляет меня изгаляться и играть с ним в козлика в зоопарке. Ребенок забирается за стул с прутьями и вроде как из клетки яростно пожирает морковь, огурцы и редиску. После чего, окончательно войдя в роль, кричит из комнаты: "Хозяина, ты куда пошла? Вернись, хозяина!"

post comment

[02 Dec 2017|01:27am]

"С любовью, Винсент" – фильм, полностью нарисованный масляными красками. Почти сто художников создавали его в технике Ван Гога. Кадр здесь течёт, размывается, ложится крупным мазком. Горят красные виноградники в Арле, сумерки скручиваются мокрыми синими жгутами, над жёлтыми соломенными полями поднимается вороньё.
Мощное эстетическое впечатление, highly recommend на большом экране.

post comment

[02 Dec 2017|01:26am]

Про кино

"Убийство в Восточном экспрессе". Очень эффектное вышло кино: роскошные виды Иерусалима и Стамбула, головокружительные панорамы, ламповая картинка. Вся радость в деталях: сервизы, щипцы для колки сахара, до хруста накрахмаленные салфетки.
Непонятно только, зачем режиссер решил сыграть Пуаро. Вышло не торт, и весь прочий звездный состав переиграл его всухую. С другой стороны, Эркюль Пуаро – это уже Дэвид Суше, и ничего с этим не поделаешь. Зато Пенелопа Крус, Джонни Депп, Мишель Пфайффер, Уиллем Дефо, не слишком известная, но зато рыженькая Дэйзи Ридли и (тадам!) русский балетный артист театра Станиславского Сергей Полунин в роли венгерского князя – абсолютно прекрасны.

"Прощай, Кристофер Робин" – фильм про Алана Милна и его сына, Кристофера Робина. Солнце разрезает кроны деревьев, в зачарованном лесу отец посвящает мальчика в рыцари деревянным мечом, снег летит вверх. После первой мировой войны люди утратили радость и будто вновь обрели ее вместе с плюшевым медведем, игрушкой, которую оживил Алан Милн. Винни Пух делает обоих Милнов страшно популярными: только старшему приносит деньги и славу, а у младшего отбирает детство. Тонкий, красивый и грустный фильм, из тех, что в самое сердце.  Почти везде идёт на языке оригинала с русскими субтитрами, очень-очень рекомендую.

post comment

[02 Dec 2017|01:25am]

Когда Даня злится, он начинает нам с Куликовым все яростно запрещать: играть, спать, лежать, стоять, переодеваться, читать, пить чай. Но когда уж человек окончательно впадает в бешенство берсерка, то прибегает к своей самой страшной угрозе: "я сломаю тебе кухню!".

post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]