?

Log in

No account? Create an account
Всё фигня, пошли на карусель. [entries|friends|calendar]
Катерина

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ calendar | livejournal calendar ]

[21 Sep 2017|11:01pm]

Заходит Даня на кухню, обнимает и говорит мне: "голубушка моя!"

– Мам, ты девочка?
– Эээ, ну да.
–А папа мальчик? И я мальчик?
– Да, вы мальчики.
– А ты девочка, как Милана?
/да что ж такое!/ Да!
А Яся и Тема – мальчики. И все вместе мы Данечки!!!

Воспроизводит басню про волка и журавля на акуле и жирафе.

– Когда я был у бабушки с дедушкой, я видел, как упала звезда.
– Ты загадал желание?
– Да.
– Что ты загадал?
– Я загадал луну.

post comment

[21 Sep 2017|08:22pm]

Изящная гречка, вторая серия.

Не купили Даньке в Мак-авто картошку и сказали, что ее сегодня там нет:
–Это очень печально, – вздыхает Даня.

– Даня, ты будешь есть?
– Нет, я ещё очень занят, – уходя, бросает через плечо, – простите.

Играл в комнате, сходил за Куликовым: 
– Папа, тебе не кажется, что здесь немножечко беспорядок?
*в комнате ад*

Встречает Куликова из магазина:
–Папочка, ты купил мне гречку, спасибо, я так тобой горжусь.

post comment

[21 Sep 2017|08:21pm]

– Мальчик, как тебя зовут?
– Куликов.

post comment

[16 Sep 2017|09:58pm]

"Я очень расстроен известием, что ты не купила мне гречку", – сообщает мне Данечка. *сокрушительной силы фейспалм*

post comment

[11 Sep 2017|03:07pm]

Данька вопит, что он не будет кашу, потом напрягается и произносит: ка-те-го-ри-чес-ки.

После поездок в деревню Даня периодически всплескивает руками и говорит "батюшки, не могу", "какой кошмар" или "кругом нахалы".

Подбирает огромную черную гусеницу и орет: "Мама, какая классная змея!"

Протестному движению нет конца и края: не хочу, не буду, гадость, суп не замечательный, это мне не нравится, это мне не подходит, я сам, я сам, я сам.

В Макдоналдсе подсаживается к трём незнакомым женщинам – развлечь их светской беседой. Я делаю вид, что ребенок не мой, и пью свой кофе, как выражается мама, "во благе".

2 comments|post comment

[08 Sep 2017|04:19pm]

Весь восьмой номер электрического журнала Идиотъ – исключительно осеннее чтение. Внешкольное: про сбор картошки, про железнодорожную даль, про кальяны-минареты. И школьное: про запах пота в раздевалке, про то, как стоишь в рекреации у плохо заклеенного окна и про то, что лето снова нескоро.
Мой рассказ, конечно, школьный.

http://www.idiot.spb.ru/vladimirova-8

2 comments|post comment

[03 Sep 2017|07:07pm]

Церковь Успения на Покровке – один из ярчайших памятников нарышкинского барокко, те сани, на которых Россия влетела в 18 век.
Эту церковь очень любил Достоевский и, когда приезжал в Москву, обязательно молился там. Всегда заранее отпускал извозчика и доходил до церкви пешком, чтобы по пути любоваться ей.
Даже Наполеон был восхищён этой церковью и распорядился поставить особый караул охранять её от пожара и мародёров.

Что не сделали французы, сделали большевики. Несмотря на покровительство ее горячего защитника, наркома просвещения Луначарского, церковь все же была уничтожена после его смерти. Зимой 1936 года Успенскую церковь снесли до основания.

От нее остался только маленький домик, в котором жил священник. Сейчас там кафе Саперави. Туда можно зайти и посмотреть остатки оригинальной стены.
Рядом с Покровкой находятся два переулка – Потаповский (по имени зодчего) и Сверчков (по имени купца Сверчкова, на деньги которого была построена церковь). В последнем переулке сохранились палаты Сверчкова, 17 век.

Так писал об Успенской церкви Дмитрий Сергеевич Лихачёв:
"В юности я впервые приехал в Москву, и нечаянно набрел на церковь Успения на Покровке. Я ничего не знал о ней раньше. Встреча с ней меня ошеломила. Передо мной вздымалось застывшее облако бело-красных кружев. Не было «архитектурных масс». Её лёгкость была такова, что вся она казалась воплощением неведомой идеи, мечтой о чём-то неслыханно прекрасном. Её нельзя себе представить по сохранившимся фотографиям и рисункам, её надо было видеть в окружении низких обыденных зданий. Я жил под впечатлением этой встречи и позже стал заниматься древнерусской культурой именно под влиянием толчка, полученным мной тогда".

post comment

[03 Sep 2017|10:46am]

Один и тот же дом – на фото и на картинке – это дом Воронина, конца 19 века. Здесь жил художник Константин Коровин, сюда к нему в гости приезжал Врубель.

Дом этот стоит на площади Красных ворот. Первые ворота здесь были деревянными, их поставили после Полтавской битвы. Конечно, они сгорели. В 1753 Ухтомский восстановил ворота в каменном виде. Это было роскошное красно-белое барокко с бронзовой статуей трубящего ангела. Простояли они до 1928 года.

Арка и неподалёку стоящая церковь Трёх святителей были снесены при расширении Садового кольца. 
Ворота уже выглядели куда менее торжественно: были сняты гербы и вензеля, вместо них иногда вешали плакаты с Лениным. Под аркой шли трамвайные пути, сверху сохранилась фигура ангела. Разобрали ворота так, что собрать их обратно не представлялось возможным — раздолбив. Строительный мусор отправили на коммунальные нужды, а вместо ворот ничего не построили.

В 1935 здесь было открыто метро Красные ворота, а в 1953 над площадью возвысилась одна из сталинских высоток, прямо на месте дома графа Конрад Фридриха фон Толя, в котором родился Лермонтов.

post comment

[26 Aug 2017|02:18am]

В Воронеже сходили в дом-музей Дурова. Этот дом построил Анатолий Дуров, родной брат Владимира – того самого дедушки Дурова.
Погодки, они родились в дворянской чиновничьей семье. После смерти отца их воспитывал дядя-адвокат, определивший братьев в Первый Кадетский корпус, где они учились недолго, но успели подружиться с Куприным. Вели себя братья примерно, как Джордж и Фред Уизли в Хогвартсе. Анатолия сгубил серый воробей, вылетевший у него из кармана во время экзамена. А Владимир вошел в класс на руках во время закона божьего.

Потом была одержимость цирками, бродячими шапито, клоунами, акробатами, гимнастами. А потом на младшего, Анатолия, обрушилась слава. Красивый, изящный, редкого обаяния человек, он стал первым клоуном-сатириком, известным на всю Европу. Постоянные острые монологи, постоянные истории на грани фола, он выступает без грима, он никого не боится. Анатолия Дурова зовут королем шутов, а когда он появляется на арене, цирк взрывается аплодисментами.
Когда в 1891 году Дуров выступал в Одессе, градоначальником там был адмирал Зеленый. Зеленый вошел в цирковой буфет, все встали, но Дуров продолжал сидеть. "Встать!" – закричал адмирал и, обратившись к своему адъютанту, добавил: "Скажите этому олуху, что я Зеленый!". Дуров поднялся и произнес: "Вот когда ты созреешь, я буду с тобой разговаривать". На следующий день он запряг свинью, выкрашенную в зеленый цвет, в тележку и поехал так по городу.

Владимир же Дуров шел вослед славе брата, был дрессировщиком и создавал свою уникальную гуманную систему дрессуры – три Л: ласка, любовь и лакомство. Со временем Владимир Дуров начнет сотрудничать с Бехтеревым, выведет работу с животными на принципиально новый уровень, станет семидесятилетним дедушкой Дуровым с театром на Божедомке, доживет аж до 1934 года и оставит далеко позади своего блистательного брата.
Пока же между братьями случается раскол и отчуждение, которое не нарушит даже смерть Анатолия. Свою вражду они завещают детям, и даже музеи их памяти не будут сотрудничать вплоть до недавнего времени.

Первое звездное выступление Анатолия Дурова случилось в Воронеже в цирке Труцци. И в знак признательности в 1901 году он покупает усадьбу на окраине Воронежа, на самом берегу реки, и строит там дом-паноптикум. Сюда приезжали Куприн, Гиляровский, Шаляпин. Да и любой за небольшую плату мог осмотреть все павильоны, с выставленными в них всевозможными редкостями, картинами и сюрпризами для публики. Лестница – «каменный ручей» – шла через три террасы: сад, фонтаны, каменный грот со сталактитами, египетский павильон, картинная галерея, немецкая улица. Вечером зажигались сразу все электрические фонари, а струи фонтанов светились розовым, нежно-зеленым, желтым и голубым.

В 1916 году Анатолий Дуров умирает от брюшного тифа, а после революции в его усадьбе устраивают коммуналку. Сейчас здесь музей, заброшенный сад, аварийная смотровая площадка и перенесённая могила Дурова. Нижней террасы нет и восстановить ее невозможно – сюда подходит водохранилище. У музея не то что нет средств на реконструкцию оставшихся террас, у музея нет четырехсот рублей, чтобы починить в туалете смывной бачок. В самой же усадьбе – солнце, разлитое на веранде, афиши, костюмы и удивительной силы воздействия макет. Словно не прошло ста лет, словно за резными перилами – фонтаны, и райский сад, и синий вол, и огнегривый лев.

post comment

[16 Aug 2017|03:34pm]

Ещё в Воронеж привезли одесского художника конца 19 – начала 20 века Петра Ганского, которого называют первым русским импрессионистом. Революция разгромила имение художника, сам он был приговорен к расстрелу. Ему удалось эмигрировать в Париж, где он жил до самой смерти, в 42 году. В конце жизни ушел в монашество и даже стал католическим священником. Ганский – камерный художник. Его совсем небольшие акварели – про монастырскую усадьбу, узкие улочки города, Петербург, эмиграцию, парусники, бульвары и Люксембургский сад. На выставке Ганского висит то же стихотворение Цветаевой, что и на выставке Серебряковой. На картинах – те же дети и те же гувернантки. Тот уже истлевший, полупрозрачный парижский мир, в котором толком не было места ни Цветаевой, ни Серебряковой, ни Ганскому.

Марина Цветаева
В Люксембургском саду

Склоняются низко цветущие ветки,
Фонтана в бассейне лепечут струи,
В тенистых аллеях всe детки, всe детки...
О детки в траве, почему не мои?

Как будто на каждой головке коронка
От взоров, детей стерегущих, любя.
И матери каждой, что гладит ребенка,
Мне хочется крикнуть: «Весь мир у тебя!»

Как бабочки девочек платьица пестры,
Здесь ссора, там хохот, там сборы домой...
И шепчутся мамы, как нежные сестры:
— «Подумайте, сын мой»... — «Да что вы! А мой».

Я женщин люблю, что в бою не робели,
Умевших и шпагу держать, и копье, —
Но знаю, что только в плену колыбели
Обычное — женское — счастье мое!

post comment

[16 Aug 2017|03:34pm]

Алексеево-Акатов монастырь, 1620 год - бывшая Введенская, сейчас Освобождения Труда.
Монастырь всегда был мужским. В 1931 году его закрыли, монахов выгнали. Во время оккупации иконы были сожжены, в одной колокольне был склад, в другой – конюшня. В 60е территорию отдали художникам под мастерские.
А в 1990 Акатов монастырь был возрожден, но уже как женский.

post comment

[13 Aug 2017|01:50pm]

Долгое время у меня на стене висела чёрно-белая картинка, девочка на фоне деревьев. Это была афиша спектакля по книге Линор Горалик "Агата возвращается домой". Времени идти на спектакль как-то не было, до текста руки не доходили.
Прошло несколько лет, и я родила Даньку. Одним зимним днем я гуляла в парке с коляской, в наушниках играла аудиокнига «Агата возвращается домой». Вокруг всё белое, только стволы деревьев чёрные. На часах всего три, а воздух синий и густой. Я катила коляску сквозь синий воздух, через белый снег, мимо чёрных деревьев, и внутри меня что-то звенело, и, как и Агате, мне лихорадочно хотелось поиграть в ладоши с человеком в мохнатой шубе.
Та зима прошла, и прошла другая, и вот вчера (спасибо Creative writing school/ Литературные мастерские  и Театр «Практика») я всё же посмотрела спектакль про взрослую и ответственную девочку Агату восьми лет в исполнении чудесной Алена Котова.
Спектакль действительно с маркировкой 8+, но это очень взрослая, красивая, холодная (а местами и жуткая) сказка об искушении. Взрослые заливаются слезами, а дети недоумевают. Очень минималистичный и стильный моноспектакль, в котором главное – это текст Горалик, пронзительный и прекрасный.

post comment

[13 Aug 2017|01:49pm]

В Воронеж привезли японские гравюры. В том числе "Большую волну в Канагаве" Кацусики Хокусая (1831), известного японского гравёра и мастера ксилографии, оказавшего огромное влияние на европейскую живопись 19 века. Все работы на выставке странные, далёкие и прекрасные: театр кабуки, птицы, цветы, сакура, гейши, заснеженные вершины священной горы Фудзи – «укиё-э – картины ускользающего мира», и точнее это сформулировать  невозможно.

post comment

[13 Aug 2017|01:48pm]

Улица Швейников, 4Б  (бывшая Линейная) — самый известный Воронежский адрес Осипа Мандельштама. В 34-35 в ссылке он снимал в этом флигеле квартиру у агронома Вдовина. Вообще это бывшая усадьба титулярного советника Яковлева 1877 года постройки, хотя сейчас в это довольно трудно  поверить. Дом жилой. Думаю, Воронеж должен Мандельштаму улицу.

«Это какая улица?
Улица Мандельштама.
Что за фамилия чёртова —
Как её ни вывёртывай,
Криво звучит, а не прямо.
Мало в нём было линейного,
Нрава он был не лилейного,
И потому эта улица,
Или, верней, эта яма
Так и зовётся по имени
Этого Мандельштама...»

post comment

[22 Jul 2017|01:22pm]


http://www.idiot.spb.ru/vladimirova-6

Этим летом у меня будет два года в CWS. И все это время я хожу кругами возле одного и того же вопроса. Что, если ты не придумываешь сюжеты, а фиксируешь реальность? Может ли такой текст стать литературой или все это обреченный онанизм? Опыт Кнаусгора говорит нам, что может. В Норвегии каждый второй житель купил несколько томов саги о том, как автор ест, пьет, играет с детьми и ругается с женой. Но мы, конечно, не в Норвегии.
Вот очередная попытка сделать художественный текст на мемуарной, как говорится, основе. Эту попытку опубликовал электрический журнал Идiотъ, который в ближайшее время перестанет быть только электрическим, а станет самым настоящим бумажным. Спасибо его редактору Андрею Юрьеву.
И, спасибо, конечно, дорогой Екатерине Ляминой, которая каким-то непостижимым образом вынимает из меня все эти тексты на лучшей мастерской CWS ever.

post comment

[20 Jul 2017|08:09am]

Дом Тьо – дом деда Цветаевой, Александра Мейна. Его жена умерла через три недели после рождения дочери, и девочку вырастила бонна из Швейцарии. Все вокруг звали ее тетей, но сама выговорить это по-русски она не могла и называла себя Тьо. В доме Тьо сейчас – музей Марины Цветаевой. В музее – много фотографий, кофта, связанная Ариадной, щипцы для колки сахара, шляпная коробка.
Вот уже нет ни Эфрона, ни Ирины, ни Мура, ни Али, никого после них. Даже могила Цветаевой в Елабуге – и та, условная. А шляпная коробка – ерунда, женская штучка – вот она, здесь.
В Париже они жили буквально в нищете, и вслед за дочерью и мужем Цветаева возвращается в СССР в 39 году. Ведь не могли не понимать, что их ждет? Но, может, все же теплилась мысль, что зараза советов – это ненадолго, что помешательство скоро схлынет, вернется старая жизнь, с дачей в Песочном и походами в дом Тьо, сахарными головами, яблоневыми садами, закатами над Окой?
Ничего не сбылось, ничего не вернулось, один страшный предрассветный сон и Елабуга как финал жизни.
Над рекой, весь в зелени, стоит большой камень. На нем надпись – здесь хотела бы лежать Марина Цветаева.
"Я бы хотела лежать на тарусском хлыстовском кладбище, под кустом бузины, в одной из тех могил с серебряным голубем, где растет самая красная и крупная в наших местах земляника. Но если это несбыточно, если не только мне там не лежать, но и кладбища того уже нет, я бы хотела, чтобы на одном из тех холмов, которыми Кирилловны шли к нам в Песочное, а мы к ним в Тарусу, поставили с тарусской каменоломни камень".

post comment

[20 Jul 2017|08:09am]

Таруса – провинциальный город в Калужской области, кто-то когда-то дал взятку, чтобы не подводили железную дорогу. Город потому развивался медленно, индустриализация его миновала. Теперь это осколок времени, деревянные дома, солнце в окнах, резные наличники.

В центре города – неизменный Ленин. Сталина в 50х с этого же постамента сняли, веревку на шею и в Оку.

Первые дачники здесь – Цветаевы, жили в Песочном, ходили по тропинке над рекой в дом Добротворских и в дом Тьо. Одновременно с ними приехали пейзажисты – Поленов, Борисов-Мусатов. В 30х за 101 километр Москва выплюнула «политических», в 70х – диссидентов.
Сейчас здесь – памятники Цветаевой, Паустовскому, Ахмадулиной, Заболоцкому. И дома-музеи – Цветаевой и Паустовского. Если дать 500 рублей лодочнику, то он перевезет на тот берег в Поленово, но этого мы уже не успели.

Карабкались на мусатовский косогор,  хватая друг друга за руки. Смотрели на спящего мальчика на могиле Борисова-Мусатова, искали памятники и кенотаф, так и не смогли прорваться в дом Паустовского (девочки, в 17:00 закрываемся, приходите завтра), но зато выпросили все же экскурсию в доме Цветаевой.

Таруса – это тёплый ветер с реки, батальоны муравьёв и жуков, чертополох и крапива в человеческий рост. Это идти из дома Тьо в Песочное, спрашивая дорогу у местной тётки, которая представляется поэтессой, найти своих, выпить уже вина, наконец, и смотреть, как огромное лиловое солнце закатывается в воду.

2 comments|post comment

[10 Jul 2017|01:02am]

Отличная выставка итальянцев в Пушкинском. Нарядный Веронезе, мощнейший Тициан и какого-то совершенно вулканического темперамента Тинторетто, великий маленький красильщик, который писал уже на исходе эпохи, словно предчувствуя ее скорый закат.

post comment

[06 Jul 2017|05:50pm]

Прекрасная выставка Зинаиды Серебряковой в Третьяковке на Лаврушинском, в Инженерном корпусе. Одна из лучших выставок, на которой я была, сильнейшего эмоционального воздействия.

Невозможно сказать вслух, а тем более написать: "Я зашла в зал, увидела лица людей на картинах и заплакала". Это звучит пошло, как ни выворачивай эту фразу. Меж тем, так все и было.

Зинаида Серебрякова уехала работать во Францию и больше не смогла вернуться. Двоих детей ей передали уже относительно взрослыми, 15-летнюю Катю и 16-летнего Сашу. А свою Тату и своего Женю она увидела через 36 лет, когда приехала в Союз восьмидесятилетней старухой. А через год она умерла.

Серебрякова родилась в 1884, а я ровно через сто лет. Поэтому мне было очень легко считать и примерять на себя все даты. Сколько лет ей было, когда она вышла замуж. Сколько, когда муж ее умер, а она осталась с четырьмя маленькими детьми и больной матерью. И сколько, когда 1917 год расколол ее судьбу и ещё многие-многие-многие.

Выставка будет идти до 30 июля, она уже на излете. Сходите, посмотрите вживую на это масло, на этот синий, на эти картины, где так много света и любви.

post comment

[05 Jul 2017|02:52pm]

На Триумфальной холодным летним вечером качели взлетают под звуки саксофона. Москва неяркая, приглушенная, как на цветном фото 70х, 
Красотки взмывают, держа в руках обязательную селфи-палку. Мужчина, уже даже не седой, а белый, раскачивается высоко-высоко. Черные его тупоносые туфли летят по воздуху, а он смеется. Женщина с большим зелёным кольцом на артритной руке бежит за ним взглядом.

post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]